Скафандр, который выиграл гонку: От спешки перед стартом до умного «Орлана»

Легенда об «автолаке»: что случилось перед стартом

Сегодня трудно представить себе первый космический полет без самого узнаваемого элемента того самого оранжевого скафандра. Белые буквы «СССР», четко выведенные на шлеме, стали символом эпохи, знаком, который знали во всем мире. Мы привыкли видеть Гагарина в оранжевом скафандре именно таким.

Но вот что удивительно: этих букв на скафандре космонавта Гагарина не было еще за несколько часов до того, как Юрий Гагарин в скафандре отправился в неизвестность.

Существует легенда, которую пересказывают многие ветераны космической отрасли. Космонавт уже сидел в автобусе, когда кто-то из сопровождающих задал простой и трезвый вопрос: «А как его наши же бабушки в деревне опознают?». Все помнили историю с американским пилотом Гэри Пауэрсом, сбитым над Свердловском. Если Гагарин приземлится в отдаленном районе, странный человек в гермошлеме мог запросто сойти за «вражеского шпиона».

По воспоминаниям очевидцев, решение приняли молниеносно. На шлем, прямо в автобусе, кинулись наносить надпись. Источники называют разную краску — от авиационной эмали до обычной автомобильной, которая использовалась тогда для покраски кузовов. Так и появился ответ на вопрос, почему на скафандре Гагарина было написано СССР: это была не заводская предусмотрительность, а чистая житейская смекалка. Краска сохла буквально за несколько минут — как раз хватило до момента посадки в корабль.

Так, благодаря баллончику с краской, родился главный визуальный символ космической гонки. Но эта история — лишь яркая рамка для гораздо более глубокого сюжета. Сюжета о том, как инженеры НПП «Звезда» в Томилино создали не просто «одежду», а самый сложный индивидуальный космический корабль в истории человечества.

Человек, который настоял на скафандре

Сегодня, когда мы знаем, что космос — это смертельная пустота, кажется абсурдным, что изначально главные конструкторы ракет планировали запустить Гагарина… без скафандра. Для них он был лишним балластом. Зачем утяжелять корабль, если он герметичен?

Идея висела на волоске, пока в августе 1960 года в дело не вступили два человека: авиационные врачи и главный конструктор завода № 918 (ныне АО НПП «Звезда» Томилино) Гай Ильич Северин. Именно их бескомпромиссная настойчивость переломила мнение ракетчиков. Северин доказал: космический корабль — это не крепость, а хрупкая скорлупа. Спасать жизнь пилота придется именно скафандру, который станет его личной капсулой безопасности.

Так родилась линейка спасательных скафандров «СК». Первенец, скафандр Гагарина СК-1, создавался в жуткой спешке, но с поразительной тщательностью. Достаточно сказать, что для первой женщины-космонавта Валентины Терешковой был разработан отдельный скафандр «СК-2». Не «уменьшенный мужской», а именно адаптированный под женскую антропометрию. Каждый элемент подгонялся индивидуально. Это подчеркивает главную философию «Звезды», которую сегодня озвучивает преемник Северина Сергей Поздняков: мы делаем не футуристические доспехи, а спасательное снаряжение.

Доспех, который били свинцом

Если вы когда-нибудь попадете в подмосковное Томилино, в стены завода «Звезда» в Томилино, вы увидите экспонаты, которые выглядят не как парадные манекены, а как настоящие бойцы. Это российские скафандры «Орлан» — массивные доспехи: алюминиевая кираса (металлический панцирь), обклеенная прорезиненной тканью, массивный шлем с двойным остеклением. На них видны следы многочисленных испытаний.

Вот маленькая история, которая объясняет, почему мы до сих пор доверяем космическому скафандру «Орлан» свою жизнь. Чтобы проверить надежность иллюминатора шлема, инженеры сконструировали маятник. С расстояния в метр по стеклу бил свинцовый ударник. Сила удара составляла более 100 килограммов!

Если стекло выдерживало — скафандр допускался к космонавту. Царапины на рабочем «Орлане» — это не следы небрежности, а шрамы жестокой борьбы конструкторов за безопасность человека.

Авария на орбите: как американца одели по-русски

Казалось бы, холодная война закончилась, но техническое соперничество двух великих скафандростроительных школ оставалось. До того самого момента, когда обстоятельства не прижали к стенке.

Июнь 2004 года. Международная космическая станция. Астронавты готовятся к выходу для ремонта критически важного гироскопа. И тут выясняется: американский скафандр EMU… умер. Система охлаждения отказала. Второй американский скафандр вышел из строя еще раньше.

Катастрофа шаттла «Колумбия» парализовала полеты «челноков». Отправить скафандры в ремонт на Землю было невозможно. График работ висел на волоске, а американский сегмент станции мог остаться без обслуживания.

Руководство НАСА приняло решение, равносильное техническому признанию. Они позвонили российским коллегам. Беспрецедентный выход состоялся: российский космонавт Геннадий Падалка и американец Майкл Финк вышли в открытый космос в российских «Орланах-М».

Финк тренировался в нашем скафандре на Земле всего несколько раз. Но, по словам главного специалиста «Звезды» Геннадия Глазова (которого называют «крестным отцом» «Орланов»), опасения оказались напрасными. «Еще одна отличительная особенность современного скафандра «Орлан» — универсальность», — объясняет Глазов. Скафандр, создававшийся для советской лунной программы, изначально проектировался с расчетом на то, что подогнать его под конкретного космонавта на Земле будет некогда, поэтому его антропометрический диапазон оказался шире, чем у американского аналога.

Ситуация была на грани срыва. Если бы «Орлан» не подошел американцу или если бы возник языковой барьер (интерфейс скафандра — русский), станция могла бы потерять ориентацию. Но система взаимозаменяемости, заложенная конструкторами, сработала безупречно.

«В него входят»: человеческие слабости и гениальные решения

Почему «Орлан» оказался эффективнее своего заокеанского конкурента? Чтобы понять это, нужно посмотреть, как он устроен. Разбирая устройство скафандра «Орлан», видишь принципиальное отличие.

— «Наш скафандр не надевают. В него входят» , — любит повторять Геннадий Глазов.

За этой фразой стоит революционная идея: полужесткий лунный скафандр «Кречет», разработанный для советской лунной программы (которая, увы, не состоялась), имел вход через люк на спине. Космонавту не нужен помощник. Он буквально «залезает» в доспех за пару минут. Американский мягкий EMU требует сложной процедуры облачения и помощи извне.

Но самое интересное — это те мелочи, о которых молчат официальные отчеты. Конструкторы «Звезды» мыслят человеческими категориями. В одном из интервью Глазов раскрыл деталь, которая вызывает улыбку, но за которой стоит глубочайшее уважение к профессии:

«В новом скафандре предусмотрено специальное устройство, чтобы можно было... почесать нос. Смешно? Нисколько. Руки-то заняты, а от работы ничто не должно отвлекать» .

Появилась в новых моделях и «фляга» с водой. Казалось бы, что может быть проще? Но раньше космонавты часами работали без глотка воды, потому что конструкторы просто забыли об этом (или считали не критичным).

Цифры, которые ломают стереотипы

Долгое время считалось, что американская лунная программа оставила СССР далеко позади по технологиям скафандров. Но реальность, как это часто бывает, сложнее.

«Кречет», превратившийся в скафандр «Орлан», оказался настолько удачной конструкцией, что сегодня задает тон. Давайте посмотрим на сухие цифры, которые говорят громче любых лозунгов.

Срок службы скафандра «Орлан-МКС» последней модификации составляет 5 лет. За это время он допускает до 20 выходов в открытый космос.

Американский скафандр EMU, который так и не смогли отправить на МКС в 2004 году, рассчитан на ограниченный срок активного использования. После этого его обязательно нужно отправлять на Землю для капитального «техобслуживания».

О чем говорят эти цифры? О том, что гонка вооружений часто порождает неожиданных победителей. Российский скафандр изначально создавался как автономная, «полевая» система, способная работать в экстремальных условиях без базы на Земле. И сегодня, на МКС, астронавты НАСА летают на российских «Союзах» в российских спасательных скафандрах «Сокол». А в том самом 2004 году американцы выходили в космос в «Орланах», потому что свои вышли из строя.

Умный доспех и дефицит будущего

Сегодня НПП «Звезда» продолжает дело Северина. Современный скафандр «Орлан-МКС» — это уже «умный» скафандр. Аббревиатура расшифровывается как «Модернизированный, Компьютеризированный, Синтетический».

Космонавт видит перед глазами (на дисплее шлема) подсказки по 50 параметрам работы систем. Система автоматической терморегуляции работает по принципу «включил и забыл». Космонавт Фёдор Юрчихин, первым испытавший эту версию, оставил отзыв, который разбивает стереотип о космической работе как о пытке:

«"Орлан-МКС" – это лучший костюм в моей жизни. Благодаря коллективу НПП "Звезда" у нас есть такие скафандры... Во внекорабельной деятельности "Орлан-МКС" показал себя блестяще: комфортная температура, удобство в движениях, отличная слышимость» .

Однако расслабляться рано. История продолжается, и она драматична. В 2016 году один из «Орланов-МКС» был утрачен при аварии грузового корабля «Прогресс». Сегодня на борту МКС осталось всего два действующих скафандра этого типа. Они работают с перегрузкой, обеспечивая планы по вводу новых модулей. Это напряженное дежурство напоминает нам главную истину.

Скафандр — это не просто «одежда». Это самый сложный, самый дефицитный и самый человеко-ориентированный «космический корабль» индивидуального пользования. За каждый выход за борт станции стоит титанический труд инженеров, готовых в условиях дефицита ресурсов поддерживать жизнь человека в абсолютно враждебной среде.

И в этой борьбе за жизнь, как показала история — от спешки перед стартом до спасения американского сегмента МКС, — российская школа скафандростроения остается не просто лидером, но и главным гарантом того, что международный экипаж на орбите вернется домой.

Главный урок, который мы вынесли, звучит парадоксально: в космосе побеждает не самая дорогая технология, а самая универсальная и ремонтопригодная. Та, в которую можно войти самому, в которой можно почесать нос, и которая готова работать годами без надежды на возвращение на Землю.