«Ребята, давайте помнить»: гибель Валентина Бондаренко

Тот хлопок был похож на удар хлыста. Даже сквозь бронированную стену сурдобарокамеры его услышали в коридоре. Через секунду завыла сирена.

Внутри, в атмосфере, где кислорода было почти вдвое больше, чем в обычном воздухе, маленькая искра от короткого замыкания превратила всё в ад за мгновение. Бумага, медицинские датчики, хлопковое обмундирование — всё вспыхнуло одновременно. Это была гибель Валентина Бондаренко — трагедия, о которой молчали четверть века.

До старта «Востока-1» оставалось 20 дней.

Маленький гений из первого отряда

В апреле 1960 года, когда сформировали первый отряд космонавтов СССР, Валентин Бондаренко оказался самым молодым. Ему только-только исполнилось 23. Младший лейтенант, лётчик-истребитель, он был на три года младше Гагарина и на два — Титова. История первого отряда космонавтов полна драматических судеб, и Бондаренко — одна из самых горьких страниц.

Коллеги быстро заметили в нём нечто особенное. По воспоминаниям сослуживцев, Валентина прозвали «маленьким гением» — за феноменальную память и способность хватать сложнейшие темы на лету. Он был хохмачом, душой компании, но одновременно — одним из самых перспективных кандидатов.

Внутренними приказами его с Гагариным определили в одну группу. Говорят, Бондаренко готовили к полёту на «Востоке-3». У него была дорога в небо, о которой другие могли только мечтать.

И никто не думал, что опасность подстерегает не на старте.

10 суток в коробке

Задача была рутинной для космической медицины того времени — проверить, как психика выдержит долгую изоляцию. Сурдобарокамера в НИИ-7 ВВС (структуры, на базе которых позже вырос Институт медико-биологических проблем) представляла собой тесную клетушку объёмом около 5 кубических метров.

Внутри создали особую газовую среду: 40% кислорода и 60% азота при нормальном атмосферном давлении. Обычный воздух, напомним, содержит лишь 21% кислорода. Зачем? Так инженеры экспериментировали с газовыми смесями, чтобы понять, как организм переносит разные условия. Сегодня этот режим известен как «гипероксическая смесь» — он повышает парциальное давление кислорода без снижения общего давления.

Бондаренко загрузили медицинскими датчиками, разрешили магнитофон и блокнот. Ему приказали вести дневник и фиксировать реакции. Десять суток в полном одиночестве — серьёзное испытание даже для подготовленного лётчика.

Он держался молодцом.

Чай, спирт и роковая секунда

23 марта 1961 года эксперимент подходил к концу. Врачи по внутренней связи дали команду: Бондаренко может отключать датчики. Те крепились на голову с помощью специального состава. Чтобы снять их без боли, нужно было смочить электроды спиртом.

Бондаренко протёр ваткой кожу. Спирт быстро испарялся, но пары оставались в воздухе крошечной камеры. Следующим движением он потянулся к электрочайнику.

Сегодня уже невозможно с абсолютной точностью установить, что именно замкнуло. То ли провод самих датчиков, то ли контакты нагревательного прибора. Но искра упала на вату, пропитанную спиртом. В атмосфере с 40% кислорода даже не понадобилось открытое пламя — мгновенная вспышка. Так погиб космонавт Бондаренко — один из первых в истории советской программы. Первый полёт Гагарина состоялся всего через 20 дней, и эта трагедия заставила инженеров пересмотреть подходы к безопасности.

Бумага, на которой он писал, пух и ткань звукоизоляции — всё занялось одновременно. Огонь рванул так быстро, что у него не осталось времени даже вскочить.

Восемь часов агонии

Дверь сурдобарокамеры открыли не сразу. Давление внутри при пожаре скакнуло, и потребовались драгоценные секунды, чтобы её сорвать. Когда врачи вбежали внутрь, Бондаренко был ещё жив, но уже не кричал.

Ожог покрывал около 90% тела. Лёгкие опалены горячим воздухом. Медики делали всё возможное и невозможное: экспериментальная пересадка кожи, переливание крови, искусственное дыхание. Но при такой площади поражения шансов не было.

Через 8 часов Валентин Бондаренко умер. Ему было 24. Это была первая смерть в первом отряде космонавтов СССР.

Существует легенда, что перед возгоранием он слушал по внутренней радиотрансляции репортаж о хоккейном матче. Прямых подтверждений этому нет, но так рассказывают те, кто знал о тех днях.

Тишина на 25 лет

Советское руководство впало в панику. До первого пилотируемого полёта — 20 дней. Смерть космонавта на наземных испытаниях могла поставить под угрозу всё.

Не было некрологов. Не было гражданской панихиды. Родителям сообщили под грифом «секретно», сославшись на «несчастный случай при исполнении воинского долга». Бондаренко вычеркнули из большинства официальных фотографий отряда.

Космонавты — Гагарин, Титов, Нелюбов, Быковский — знали правду. Но молчали. Как вспоминал позже Валерий Быковский: «Мы знали о Бондаренко. Молчали об этом 25 лет, потому что так было надо. Это наш крест» (из интервью Быковского, опубликованного в конце 1980-х).

Имя Бондаренко оставалось под запретом четверть века.

Как родилась легенда о «погибших космонавтах»

Запад заметил странное исчезновение одного из двадцати лётчиков. Но поскольку СССР молчал, начали рождаться мифы.

Самый известный связан с записью итальянских радиолюбителей братьев Юдика-Кордилья. Они якобы перехватили переговоры советского корабля с тонущим астронавтом по имени «Людмила». Позже выяснилось, что это мистификация. Но зерно упало на благодатную почву.

Трагедия Бондаренко, окутанная завесой секретности, породила устойчивый интерес к теме «космонавты, погибшие до Гагарина». Парадокс: желание скрыть одну смерть привело к десяткам выдуманных.

Ошибка, которую повторили лучшие умы Америки

Самое невероятное в этой истории — что урок не усвоили.

Через шесть лет, в 1967 году, американское NASA готовилось к первому пилотируемому полёту «Аполлона». Их капсулу AS-204 заполнили 100% кислородом под высоким давлением. Это среда значительно опаснее, чем та, в которой погиб Бондаренко.

27 января 1967 года во время наземных испытаний в кабине «Аполлона-1» возникла искра. Пламени не было — случился взрыв. Астронавты Эдвард Уайт, Вирджил Гриссом и Роджер Чаффи погибли за 14 секунд, так и не успев открыть люк.

Та же цепочка: кислород, искра, гибель. Комиссия NASA позже назвала это трагическим повторением ошибок, которые уже были известны.

«Ребята, давайте помнить»

Сегодня имя Валентина Бондаренко носят малая планета № 8117 и кратер на обратной стороне Луны. Его фотография вернулась в галерею первого отряда.

Валерий Быковский много лет спустя рассказывал, что Гагарин тогда сказал товарищам: «Ребята, давайте помнить. Мы летим за него тоже» (из воспоминаний Быковского).

Похороны прошли в закрытом режиме. Место захоронения — один из харьковских некрополей, точные данные долго не разглашались. Гроб был закрыт. Без оркестра. Без официальных речей.

Тень, которая нас бережёт

История Бондаренко — не только о драме и замалчивании. Она о том, какой ценой создавалась космическая безопасность.

После этого пожара на всех советских «Востоках», по имеющимся данным, использовалась атмосфера, близкая к земной — около 21% кислорода. Достаточно медленная для горения, но пожаробезопасная. Этот протокол живёт на МКС до сих пор.

Каждый раз, когда инженеры и космонавты отрабатывают пожарную тревогу на борту, каждый раз, когда материалы тестируют на горючесть в камерах — в этих инструкциях есть невидимая пометка «В. Бондаренко, 1961».

Ему было 24. Он всего лишь захотел чаю перед длинной ночью в железной коробке. И его смерть — даже сквозь 25 лет молчания — подарила нам технологию, которая позволяет сегодня спать на орбите спокойно.